НОВЫЙ АРХИВ - тексты для обсуждения темы: "История логики и ее исследование"

Прежний архив см. здесь.

Тексты ММК:
1. ГП.  1973.09 - 1974.01 Логика, логические исследования. Историко-критическая реконструкция. Ворд
2. ГП. 1975.10-20 О программе Зиновьева. Ворд
3. Анисимов. 1975.12 - 1976.02 Группа Деборина о методологии, логике и мышлении. Пдф
4. ГП. 1976.01.12 О методе исторической реконструкции. Выступление по докладу О.Анисимова. Тиф
4а. То же неред. ворд.
5. Писарский. 1976.02 - 1977.05 Проблемы логики, диалектики и теории познания в ранних работах Асмуса. Ворд неред.
6. Малиновский. 1977.03.28 - 04.18 Философский фронт. Тиф.
7. ГП. 1982 Проблемв логики в истории ММК. Ворд
8. ГП. 1985 О функциях и принципах анализа текстов (на материале книги Павилёниса о лингвистической философии). Ворд
9. ГП. 1985 Принципы аналитической философии. Ворд
10. Пинский. 1986.01 Может ли и должна ли аналитическая философия быть философией. Ворд

Вспомогательные тексты
1. Павилёнис. Проблема смысла
2. Переводы Пинского к его докладу, в т.ч. статья М.Даммита. Может ли и должна ли аналитическая философия быть систематической
3. Д.Дэвидсон. Истина и интерпретация
4. Я.Лукасевич. Аристотелевская силлогистика с точки зрения современной формальной логики.
5. I.Bochenski. A hustory of formal logic.
6. J.A.Coffa. The semantic tradition from Kant to Carnap.
7. Е.Г.Драгалина-Черная. Знание как испытание логической акразией. Доклад.
8. Е.Г.Драгалина-Черная. Неформальные заметки о логической форме.

Еще одно коленце

Меня в результате провернувшегося обмена озадачили два вопроса. Ни больше, ни меньше как:
1. Что такое логика?
2. Что такое формальность, формализация?
Причем не только и не столько ответы на эти вопросы, сколько то, как правильно их поставить и "где" искать на них ответы?
Знаю, что у ГП немало об этом разбросано, попробую собрать.
Но и других любопытно послушать.
В этой связи по рекомендации моего собеседника-логика послушал доклад Е.Г.Драгалиной-Черной про парадокс Кэррола - о том, что проистекает из прокрастинативной одержимости обоснованием и какие решения предлагались разными философами.
Мои заметки на полях доклада:
1. Такого рода парадоксы последствия формализации
2. Близкое по смыслу: рефлексивная возгонка, обсуждавшаяся в ММК
3. Ближе всего из обсуждавших парадокс к деятельностному подходу прагматист Пирс и Витгенштейн. И, кстати, сама Драгалина.
Выложил в архив ее доклад. Плюс книжку (пока не читал) с привлекательным названием "Неформальные заметки о логической форме (исторический экскурс, как я понял).

в комментариях к верхнему посту началось обсуждение книги Лукасевича

gignomai:
я-то хочу начать обсуждение с Лукасевича.

kaktus:
Да, весьма забавно, как Лукасевич перевирает Аристотеля на каждом шагу.
Ну, что ещё от логика ждать? Не понимания же :)

gignomai:
Хотелось бы развернутых пояснений, в чем перевирает.
Я прочитал первых три параграфа и пока не заметил. Всё подтверждено цитатами из Аристотеля.
Л. вроде бы 4 особенности силлогизмов А. выделил:
1. Он говорит только о классах, никогда не о единичных вещах. (не о "Сократе", а о "греках").
2. Его посылки — не утверждения, а условные высказывания ("если").
3. Он исключает отнесение силлогизмов к материальному содержанию, заменяя его буквами (переменными).
4. Связка у него не "есть", а "сказывается".
Что здесь не так?
А дальше посмотрим, какие из этого Л. выводы делает?

kaktus:
Вот, например (привожу большой отрывок, чтобы всё было перед глазами):

"В «Первой аналитике» есть интересная глава, в которой Аристотель все вещи делит на три класса. Из всего существующего, говорит он, иное таково, что вообще не может быть правильно высказано ни о чем другом, как, например, Клеон и Каллий, и все единичное и чувственно воспринимаемое, между тем как другие вещи о нем могут
быть высказаны, например человек или живое существо.

Иные же вещи — они принадлежат ко второму классу — таковы, что сами они о других высказываются, но ничто предшествующее им о них не высказывается. Для этого класса вещей примера не дается, однако ясно, что здесь Аристотель имеет в виду нечто наиболее общее, наподобие «бытия», то 6v.

К третьему классу принадлежат те вещи, которые и сами могут быть высказаны о других и другие о них, как, например, человек о Каллий и живое существо о чело-веке. Как правило, заключает Аристо-
Аристотель, доказательства и исследования касаются именно
этого класса вещей."

Пока всё более менее, хотя бытие — это, конечно, не "наиболее общее" (и у Аристотеля есть даже рассуждение — почему бытие не высший род).

А дальше Л. находит "ошибки" у Аристотеля :)
ну, первую пропустим (хотя, конечно, это тоже "ошибка" в кавычках), очень характерна вторая:

"Далее, неверно думать, что индивидуальные или единичные термины, подобно «Каллию», не могут правильно высказываться о чем-либо".

Высказать — это, видимо, λέγειν. Но подобное языковое прочтение этого термина (высказывать, сказывать, говорить) — лишь верхушка айсберга и весьма поверхностный перевод (точно перевести невозможно, конечно) . Потому что это ещё и " собирать (в целое), выхватывать, схватывать (суть).

И в "Категориях", как известно, это проводится как базовое различение: схватываемое (о чём сказывают) — субстанция (усия) в первом смысле, этот конкретный человек, и схватыающее (то, что сказывает) — усия во втором смысле, человек как понятие.
И понятно , что схватываемое, подлежащее сказывать о чём-то не может. Его высказывают.

И если единичное о чём-то вдруг высказывается — то это лишь языковые игры, как говорит А. — "случайное", т.е. не относящееся к предмету рассмотрения — к рассуждениям.

Но у Л. ведь другой предмет — как рез эти самые "языковые игры". Так что он то и дело игнорирует содержание текстов А, обращая внимания только на форму.
Ну, это ладно, так он ещё и оборачивает свои интерпретации на самого А. и замещает его содержание своим, формально-логическим. Это и смешно.

gignomai:
Спасибо.
Мне, чтобы к этому отнестись, недостает знания Аристотеля.
Но то, что Л. как-то "подтягивает" А. под формально-логическую интерпретацию, это и я заметил.
Отсюда акцент на замене содержательных терминов буквами.
И то, что посылки у А. — условные высказывания, тоже по Л. дает возможность, например, брать в качестве посылок ложное (если существуют бессмертные греки и греки — люди, то существуют бессмертные люди).
И придется к Аристотелю припадать :)

kaktus:
И вот ещё характерный пример из самого начала:

"Однако и это все еще не аристотелевский силлогизм. Это вывод, где из двух принятых за истинные посылок: «Все люди смертны» и «Все греки—-люди» извлекается заключение «Все греки смертны». Характерным признаком вывода является слово «следовательно».

Между тем — ив этом состоит второе отличие — ни один силлогизм первоначально не формулировался Аристотелем как вывод; у него все они являются импликациями, содержащими конъюнкцию посылок в качестве антецедента и заключение в качестве консеквента."

То есть если есть слово "следовательно", то это вывод, а если нет — то извините. Жаль только, что Аристотелю это никто не сообщил :)
По-моему, очень смешно.

У Ариистотеля там, конечно, вывод и рассуждение. Про конъюнкции и импликации он нечего ещё не знал.

Кратко по пунктам:

1. Не о классах, о субстанциях (усиях). А различение единичного и общего там достаточно условно — это два смысла (фокуса) одной категории.
2. И почему это важно?
3. Это спорно. Вроде, не исключает, использует параллельно.
И это, действительно, интересный и важный вопрос — в чём функция этих букв. Являются ли они переменными? Мне пока непонятно.
4. "есть" и "сказывается" — это почти одно и то же (у А.). Логос и задаёт собственно бытие.
gignomai:
Не совсем понял.

"Про конъюнкции и импликации он нечего ещё не знал".
--------
Что значит "не знал"? Терминов таких у него не было? Но связывание высказываний союзом "и" (конъюнкция) или оборотом "если... то" (импликация) у него, судя по цитатам были. Разве нельзя эти случаи обозначить современными терминами?

1. Недостаточно знаю, посмотрю у А.
2. На мой взгляд, это важно для Л., поскольку он видит в этом предпосылку для последующей формализации логики.
3. Надо проверить. Но выглядит это у А. действительно революционно. И важно для Л. по той же причине, что и 2 — шаг в сторону формализации.
4. Ну... если там "сказывается" в смысле "принято говорить", то все же... Надо проверять.

    К новому обсуждению

    Подобрал тексты для обсуждения истории логики и проместил в новый архив.
    Там последней - книга Коффы на английском, ее очень рекомендовал мой партнер-оппонент. Я начинал читать и продолжу, наиболее интересное в переводе буду выкладывать.

    Вбрасываю в обсуждение еще один текст

    Пока занят восполнением провала в своем образовании - читаю по логике ХХ века - размещу-ка в архиве текст 1986 года: обсуждение доклада А.Пинского "Может ли и должна ли аналитическая философия быть философией" как пример того, как ГП организует историко-философскую работу.
    И заодно вопросом озадачился: а куда на схеме организации исторической работы (из рассматриваемого доклада про логику в ММК) помещать существующие, уже написанные истории (не игнорировать же их) - в блок 1 как свидетельства или в блок 5?

    Разбор доклада 1982 о логике в ММК 4

    Отвлекусь пока что от проблемы периодизации. При перечитывании вот этот кусочек зацепил.

    "… второй ряд [будет] умножаться как бы по вертикали. Появляется 5.1 выше – 5.2 и соответственно – 6.2, соответственно – 7.2, 8.2 и т.д. Обязательно выше – и в этом все дело.
    Почему не вправо, а выше? Потому что расщепляется вся ли­нейка во всей совокупности своих блоков и расщепляются, соответ­ственно, предметизованные представления – кружок, школа, движе­ние, идея логики, идея мышления и т.д., столько, сколько вы, как историк выделяете для исторического, научно-исторического описа­ния или конструкции. Они в этой линейке непрерывно размножаются и их, соответственно, будет <…>. Чем больше их, тем сложнее будет работа исторической стяжки в блоке 9.
    Тут возникают проблемы логизации истории. Я начал теперь об­суждать вопрос логизированного представления всего этого, потому что очень важно, – и в этом опять-таки состоит искусство и интуи­ция историка, – определить порядок, в каком эти предметные струк­туры должны рассматриваться и воспроизводиться.
    Все эти ленточки 5-8 могут быть разбиты на группы ленточек. На ленточки, задающие внешние, объемлющие механизмы выделенного нами тематизма – раз. Одну ленточку, выделенного нами тематизма – два. И ленточки, образующие внутренние механизмы выделенного нами тематизма – три.
    Например, если я взял тему «Проблема логики в истории ММК», то я должен в этот набор ленточек, идущий в моей схеме снизу вверх, расписать все те предметные исторические процессы, которые определяют или определяли развитие проблемы логики в истории ММК.
    Весь этот набор предметных структур, которые мне необходимы для объяснения шагов, этапов, фаз развития проблемы логики, мною должны быть реконструированы в ходе исторического анализа.
    И каждый раз нужно ответить на вопрос, какие же факторы определяли эту историю.
    Следующая ленточка, относящаяся ко второй группе, будет лен­точка самой этой проблемы логики и её развития.
    А дальше я еще должен определить выше весь набор предметов, которые существенно влияли на развитие проблемы логики как бы изнутри, т.е. со стороны более мелких предметных структур. Ибо история, развитие, эволюция всегда есть полимеханизмические процессы.
    Реально, для того чтобы построить представление об истори­ческом процессе, надо эти группы механизмов вывести и реконстру­ировать".

    Мне что здесь важно - особенно для обсуждения с моим оппонентом-логиком. Для него естественно считать, что реконструкция истории логики дело самих логиков, раскрывающих внутреннюю логику ее развития. Ни историки тут не нужны, ни, тем более, методологи.
    В чем, как я понимаю, слабость такого подхода (антитезой которому и выступает то, что делает ГП)?
    Не учитываются внешние ("объемлющие") факторы. К ним относятся и воздействие изменений в других научных дисциплинах (скажем, запросы с их стороны на логические средства для решения их проблем), и движение философской мысли в целом, и социокультурные факторы. Без учета всего этого невозможно понять, почему собственно логические проблемы решались в таком именно порядке и в то или иное время.
    Что же касается "внутренней логики", то ГП в приведенном фрагменте вносит, по-моему, ясность в то, что это значит: влияние более "мелких предметных структур". Обобщая, можно это понимать как влияние изменения части, элемента на изменение целого. 

    Проблемы периодизации истории

    Первой попыткой периодизации «малой истории» нужно, по-видимому, считать серию из 4-х докладов 1961-64 годов по истории ММК (они же – по одному из обсуждавшихся предметов, «о приеме и способе», арх. в разном составе 0767, 1891, 1892, 2039, 2818, 3679, 4014; gp62; частично опубликованы – вып. 8 серой серии). ГП здесь разделил четко обозначил период содержательно-генетической логики и наметил переход к теории деятельности.

    Эту работу периодизации ГП впоследствии производил многократно, с одной стороны, добавляя в картину новые этапы, с другой – углубляя и обсуждая проблемы реконструкции истории вообще и периодизации в частности.

    Для примера – одна из позднейших версий (1979, Проблемы организации исследований: от теоретико-мыслительной к оргдеятельностной методологии анализа 79g):

    Вот список тем и проблем, рассмотренных в докладе и (или) встающих в связи с ним (которые я хотел бы здесь обсудить):

    1. Зачем нужна периодизация? Почему нужно выделять из исторического потока такие, претендующие на целостность образования, как периоды, этапы, фазы?

    2. Размытость границ и «фокусность» периодизации. Фактичность «фокусов».

    3. Парадигматическое (Кун) и программное (Лакатос) понимание периодизации.

    4. Пред-история и история. Категория «происхождения».

    5. Предметная дифференциация и периодизация.

    А потом можно посмотреть, как ГП вытраивает периодизацию для отдельных предметных линий (кружок, ситуация, проблемы логики). И как это работает применительно к большой истории.

    Преодолеваю заминку, момент непонимания

    С одной стороны, ГП утверждает следующее:

    «Я все время работаю на всех блоках. Почему это нужно? Чтобы избавиться от внутренних противоречий в исторической работе. Как только я заложил процессуально-событийный под­ход, мне приходится работать в принципах многих знаний на многих досках и многих логиках.
    А вот то, о чем мы говорили, существует на взаимных ото­бражениях этих досок по определенным правилам соответствия.
    У меня ни на одной из досок нет изображения того, что происходит реально. То, что происходило реально, отображается в разных досках по-разному, так в разных зеркалах комнаты смеха в парке им. Горького (выделено мной – Г.).

    С другой стороны, на исходной схеме есть блок 1 «Пространство реальной истории МД», про который сказано: «в блоке 1 – реальная история, во всем многообразии ее проявлений».

    В этом видимом противоречии, как я понимаю, суть того, как мыслится в СМД-методологии реальность. Реальность, разумеется, есть, но мы имеем с ней дело только в действительности мыследеятельности, как со становящейся – производимой, проектируемой, познаваемой. Вот такая реальность и составляет пополняемое и уточняемое содержимое блока 1, «в котором уже снимаются возможные способы организации материала в других блоках».

    Продолжаю - комментарии к исходной схеме

    1. Строительная площадка и верстак.
    «Образ, которым вы здесь должны пользоваться, это действительно такая строительная площадка. Есть здание, которое строит­ся, оно принадлежит к этой части; есть собственно строительная площадка, где стоят краны, бульдозеры, куда складываются строительные материалы». То, о чем здесь сказано, – за пределами нарисованной схемы. «Краны, бульдозеры» – это используемые в историческом исследовании средства и методы.
    Сама схема – это «верстак», место, на котором возводится здание. Строящееся «здание» – это история проблем логики в ММК. Пространство верстака разделено на 11 подпространств, которые по мере работы будут заполняться материалом.

    2. На схеме также заданы позиции, обеспечивающие историческое исследование:

    • Методологи, в данном случае «методологи (специализирующиеся на методологии) истории». Их дело – организовать историко-исследовательскую работу. Эта схема – их рук дело.

    • Историки.

    • Участники, точнее свидетели – участники исторического процесса и внешние наблюдатели. Они поставляют «строительный материал». «Свидетели, участники и внешние наблюдатели являются держа­телями материала. Собственно, в истории все появляется только из того, что они скажут. Они свидетельствуют об этих исторических событиях. Но сами по себе их свидетельства суть лишь байки раз­ного рода. Всегда кособокие и всегда неадекватные объективному ходу вещей».

    Эти позиции (функциональные места) могут заполняться разным количеством людей («группа методологов», «группа историков»); могут разворачиваться с разворачиванием и усложнением исторического исследования, внутренне дифференцироваться; одни и те же люди могут совмещать работу в разных позициях; так ГП здесь выступает во всех трех позициях – как участник исторического процесса, как историк и как методолог, организующий эту работу.

    3. Элементы схемы – блоки и тяжи
    «Все, что будут говорить свидетели, участники, внешние наб­людатели, историк должен будет пропускать через наборы своих средств и в соответствии с этим будет помещать в один, другой, третий из намеченных здесь блоков». Специфике каждого блока соответствует набор средств, используемых историком для его заполнения.
    Предварительная характеристика блоков – в порядке нумерации.

    Блок 1 – «Пространство реальной истории МД», по ходу исследования заполняемое материалом, который структурируется и организуется работой в других блоках («… членения исторического материала, складываемого в первый блок, в котором уже снимаются возможные способы организации материала в других блоках»).

    В блок 2 «заданы основные предметы, выделяемые нами в истории» (т.е., если предметом исследования является история ММК, то в качестве «подпредметов» могут быть выделены организационная форма, такая как «кружок», те или иные проблемы, например «проблемы логики» и т.д. Соответственно, «блок 2 обязательно будет размножаться по горизонтали. Т.е. будет появляться блоки 2.1, 2.2, 2.3, 2.4 и т.д.». Если «в блоке 1 – реальная история, во всем многообразии ее проявлений – в стяжках, связях друг с другом», то «вот эти блоки 2, развертывающиеся вправо, фиксируют предметы, которые мы мысленно выделяем и на которые мы указываем в ходе обсуждения».

    О назначении блока 3 («Пространство культурных псевдоисторических заимствований») можно судить по такому месту обсуждения: «… от каждой такой группы [участников ситуации] провожу хвост в прошлое, т.е. в блок 3, и фиксирую культурное наследие, ку­льтурные традиции, представителями которых они выступали в этой ситуации». Т.е. содержимое блока – культурное наследие; «псевдоисторическим оно, как я понимаю, названо, поскольку заведомо отвечает не требованиям исторической объективности, а потребности обоснования соответствующей позиции.

    Блок 3 связан с блоком 4, в котором, как и блоке 2 осуществляется предметизация – по отношению к культурному наследию. «Вопрос: Блок 3 вы пока не заполняете? Ответ ГП: Блок 3 я пока не заполняю, хотя сказал, что должен туда выходить и что-то фиксировать, но выходить к нему я могу только соответственно предметам, факторам, поло­женным в наборе блока 2. И фактически, каждый раз появление нового квадратика блока 2 должно мне давать точку в блоке 3 и особую связку в блоках 4, связку пред-историческую, поско­льку история начинается с этого, отмеченного числа».

    Перечисленные блоки образуют нижний (первый) из двух «тяжей» схемы. Технический термин «тяж» в словаре определяется так: «ремень, трос, служащий для крепления, стягивания каких-либо деталей или являющийся передатчиком тяговой силы». Первый тяж организует первичную работу с исторической эмпирией. «А во втором тяже будут, соответственно, [производиться] предметные исторические реконструкции. Скажем, блок 6 должен дать историю, выделенных нами предметов. Для того, чтобы это стало возможным в блоке 5 обязательно необходимо построить соответствующее теоретическое представление. Идет ли речь о школе, кружке, идее логики, проб­леме логики или о чем-то другом, в блок 5 мы должны поместить соответствующее предметно-теоретическое представление, лучше – предметно-теоретическую реконструкцию того предмета, который указан в первом ряду».

    (Логика здесь та же, что у Гегеля по отношению к истории философии: нельзя заниматься историей Х, не имея понятия Х, а понятие уясняется из истории).

    Блок 6 – «малая предметная история», т.е. история выделенного предмета в ММК.

    Блок 7 – «предметная предистория». Блок 8 («Культурно-предисторическое строительство») – не очень понятно и не поясняется в докладе, но, видимо, как и блок 3, связан с заимствованием культурных традиций, но, в соответствии с назначением второго тяжа, предметно организованным.
    Таким образом, левая часть схемы, блоги 3, 4, 7 и 8, относится к предистории. (Вопросы взаимоотношения истории и предистории подробно рассматриваются ГП в работе «Методологические замечания к проблеме происхождения языка», gp63c).

    Блок 9 – «большая предметная история», т.е. история предмета в истории человеческой мысли и, шире, в истории человечества.

    Блоки 10 и 11 отданы хронологии, соответственно, «большой» и «малой». (Вопрос о времени в истории рассматривается отдельно).

    Разница между тяжами – та, что «если в первом ряду речь шла о простом указании на сущест­вование [того или иного] образования в реальной истории, причем в определен­ных периодических и хронологических границах, то в следующем ряду мы обязаны сначала теоретически представить этот указанный предмет, дать схему или изображение его, а в блоке 6, соответст­венно, дать историю его».

    4. Предметное единство и связь между блоками
    Таким образом (и техническая метафорика на это указывает), построенную организационную конструкцию ГП рассматривает как своего рода мыслительную «машину» с переплетающимися циклами рабочих движений.
    «Но при множестве блоков все они должны представлять пред­метное единство. Что значит предметное? Это значит – объединя­ющее, с одной стороны, естественную жизнь объекта, его историчес­кую жизнь, а с другой стороны – способы исторической мыследеятельности и мыследеятельности всех тех, кто пользуется истори­ческими знаниями.
    Это достигается за счет того, что на само это членение по блокам или подпространствам накладываются сети соответствий по материалу, вкладываемому в каждый блок.
    Здесь опять работает схема совокупности зеркал, рефлексивно отображающих друг друга. Но само по себе рефлексивное отображение реализуется в морфоло­гической организации содержания или наполнения этих блоков. Когда мы начинаем организовывать наполнение одного блока, то мы всегда там уже должны предучесть и предусмотреть членение всех остальных блоков. И в этом, собственно, и состоит проблема исторического исследования.
    Искусство историка должно заключаться в том, чтобы найти такие членения. Историк вместе с методологом истории разрабаты­вает массу особых средств, техник, приемов, оснащает их понятиями для того, чтобы обеспечить систему соответствия при разных способах исторической работы».
    «Но при этом между всеми блоками должны существовать отно­шения рефлексивного отображения. Что речь идет об описании единого как бы исторического процесса, но разложенного в эти под­пространства. Следовательно, для того чтобы соблюдалось единство всей этой исторической работы, нужно, чтобы содержание, закладываемое нами в каждый блок, а оно здесь выступит с системной точки зрения как морфологическое наполнение каждого из этих блоков, в каждом блоке фиксировало и отражало то, что будет в других блоках. Следовательно, между наполнениями этих блоков – морфоло­гиями – должны быть отношения взаимного отображения, как я уже сказал, организация материала в каждом блоке должна быть предуготована к тому, чтобы снять в себе содержание других блоков.
    Это относится к каждому такому блоку».

    5. Предметная дифференциация («размножение») блоков в процессе работы машины (исторического исследования).
    Как уже было сказано выше в блоке 2 осуществляется предметная дифференциация и «блок 2 обязательно будет размножаться по горизонтали. Т.е. будет появляться блоки 2.1, 2.2, 2.3, 2.4 и т.д.». Но это размножение, в ходе исторической работы должно отобразиться и в блоках второго, верхнего, тяжа: «весь второй тяж или вся вторая линейка из блоков 6, 7, 8 начнет моментально умножаться…». Прежде всего (логически, порядок работы может быть разным), это отобразится в блоке 5, в структурном членении теоретически конструируемого предмета. Но и во всех блоках верхнего тяжа.  При этом «второй ряд [будет] умножаться как бы по вертикали. Появляется 5.1 выше – 5.2 и соответственно – 6.2, соответственно – 7.2, 8.2 и т.д. Обязательно выше – и в этом все дело.
    Почему не вправо, а выше? Потому что расщепляется вся ли­нейка во всей совокупности своих блоков и расщепляются, соответ­ственно, предметизованные представления – кружок, школа, движе­ние, идея логики, идея мышления и т.д., столько, сколько вы, как историк выделяете для исторического, научно-исторического описа­ния или конструкции. <…>.
    Все эти ленточки 5-8 могут быть разбиты на группы ленточек. На ленточки, задающие внешние, объемлющие механизмы выделенного нами тематизма – раз. Одну ленточку, выделенного нами тематизма – два. И ленточки, образующие внутренние механизмы выделенного нами тематизма – три.

    В следующих постах я попробую проследить, как ГП применяет эту схему к рассмотрению конкретных вопросов и тематизмов – периодизации, кружка как оргформы и ситуации.